На главную Публицистика Культура и Религия
3

Кино на все времена

 

Н. Губенко.jpg

Светлана Замлелова

 

 

Перефразируя Ленина, можно сказать, что одной из важнейших утрат для нас является кино. В самом деле, советский кинематограф не просто имел своё лицо, он лидировал наряду с Голливудом, с итальянцами и французами. Он был многообразен, интересен и, можно сказать, принципиально качественен. Даже в отнюдь не лучших фильмах нельзя было найти столько ляпов, столько бессмыслицы и безвкусицы, такой посредственной актёрской игры, как в современном российском кино.

 

В то время прекрасно уживались реализм и условность, фильмы Э. Рязанова соседствовали с работами А. Тарковского; зритель знал и любил как В. Меньшова, так и В. Абдарашитова; в кинотеатрах шли фильмы Г. Панфилова, М. Хуциева и А. Германа.

 

Несмотря на чиновничьи придирки и бюрократические препоны, несмотря на цензуру, порой беспардонно вмешивающуюся в творческий процесс, фильмы снимались и выходили на экраны, а советское кино было и остаётся самобытным явлением мировой культуры. Сегодня об отдельных фильмах любят напоминать: «лежал на полке», ставя это чуть ли не в заслугу его создателям. Но посмотрев порой «полочный» фильм, невольно думаешь: «а ведь не так уж неправы были те, кто оставил его на той самой пресловутой полке…» Словом, независимо от жёстких условий и технических трудностей – оборудованием и плёнкой советские кинематографисты не были избалованы – рождались подлинные шедевры, отечественным кинематографом можно было по праву гордиться. Увы, но что-то пошло не так, и наше кино, каким мы его знали, попросту исчезло. То есть фильмы, конечно, снимаются, идут в прокате и даже довольно регулярно получают призы и награды за рубежом, но смотришь, например, «Сталинград» и думаешь: «Кто все эти люди, и о чём речь?».

 

Российский кинематограф, вместо того, чтобы стать эстетическим и художественным правопреемником советского, пристроился в кильватер Голливуда, отчего и выглядит эдакой джонкой на фоне «Титаника». Конечно, в смысле масштабов, а не печальной судьбы последнего. Создаётся впечатление, что российские актёры и режиссёры как будто знать не знают ни Станиславского, ни Эйзенштейна, ни Протазанова, ни Герасимова. Весь накопленный опыт, все наработки словно сданы в архив. Ни одно из направлений советского кино не получило своего продолжения в российском. Напротив, российский кинематограф выглядит каким-то байстрюком Голливуда, тщетно стремящимся походить на безразличного своего родителя. Но отрекшись себя, наши киношники так почему-то и не встали вровень с заокеанскими мэтрами, зависнув где-то между Мосфильмом и Columbia Pictures, превратившись в некое ни то – ни сё, ни в городе Богдана, ни в селе Селифана. В результате наше кино свелось к каким-то штампам. Режиссёрам не приходит в головы ничего остроумнее, как показывать в тысячный раз замедленный полёт пули; актёры в обязательном порядке кричат, перетаптываются с ноги на ногу и чуть что – кидаются на партнёра в припадке головокружительного вожделения. Выглядит, конечно, удручающе, потому что это писатель может писать «в стол», не теряя таким образом мастерства и сохраняя надежду, что хорошая книга увидит свет и найдёт читателя. Но вот играть «в стол» ещё ни у кого не получалось. Равно как и снимать «в стол», поскольку кино – это слишком дорогое удовольствие. А стало быть, медленное умирание русской, советской киношколы неизбежно. Во всяком случае, в настоящее время ничто не предвещает её возможного возрождения.

 

И неспроста многие выдающиеся актёры ещё советской школы отошли от современного отечественного кинематографа, не находя в нём возможностей для самореализации, а то и считая для себя недопустимым, позорным иметь к нему какое-то отношение. Выдающийся актёр и режиссёр Николай Губенко, отмечающий сегодня своё семидесятипятилетие, не раз говорил, что не может позволить себе согласиться на роли, которые предлагают ему сегодня в кино. Ведь помимо того, что упал профессиональный и художественный уровень кинематографа, произошла ещё одна примечательная вещь: у многих деятелей культуры открылись глаза, чакры и прочие части души и тела. Вчерашние сытенькие киношные дяденьки вдруг вспомнили, что при советской власти они недоедали и теперь на все лады жалуются на эту самую недокормившую их власть и сетуют, сколь туп и грязен русский народ, так что даже Мефистофель нос воротит («Фауст», реж. А. Сокуров, 2011). Но вот, что интересно. Ещё в семидесятые годы прошлого века, когда в США проходила Неделя советского кино, о фильме Николая Губенко «Подранки» американские журналисты написали так: «Есть что-то очень неискреннее в этом фильме, который делает трагедию из того, что учитель ударил ученика, но не говорит ни единого слова о варварстве сталинских чисток того времени». Помимо того, что это ложь – фильм не делает трагедии из эпизода, фильм посвящён детям, потерявшим на войне родителей. Помимо того, что американцы не смогли или не захотели осмыслить эту трагедию, они уже тогда дали понять, какие фильмы из России готовы приветствовать. И ведь дождались! Как только стало возможно, наши сытенькие дяденьки, иудушки от кино поволокли охапками сор на отцовские могилы, разоблачая, искажая, оплёвывая. Так в разное время появились «Восток-Запад» (1999), «Штрафбат» (2004), «Сволочи» (2006), «Жила-была одна баба» (2011) и прочие картины в жанре «чего изволите». Именно об этого рода фильмах и режиссёрах сказал Николай Губенко: «Ложь о советской эпохе стала востребованной, чем-то вроде конвертируемой валюты. И многие, забыв обо всём хорошем, чем обязаны тому времени, с увлечением включились в заданный хор хулы».

 

Сам Губенко вошёл в советский кинематограф ролью Николай Фокина в фильме М. Хуциева «Застава Ильича» («Мне двадцать лет», 1964). И, можно сказать, что этот образ оказал влияние на всю творческую судьбу актёра и режиссёра Губенко. В фильме Хуциева несколько раз появляется символическая группа из трёх парней – сначала это солдаты революции, потом – солдаты войны, в конце фильма показана смена караула у Мавзолея и, наконец, сами герои фильма – три друга, которым по двадцать лет. Эти символические тройки словно оберегают Москву, словно стоят на страже самого дорогого, того, что завоёвано вчера и сегодня и что непременно нужно сохранить для завтрашнего дня. С тех пор Николай Фокин словно вошёл в Николая Губенко, не просто большого художника, но и трибуна, борца с несправедливостью. Сочетание это нечасто встречающееся, тем более что Губенко – художник тонкий и достаточно сложный. Его режиссёрские работы в кино, фильмы, снятые в разное время, имеют свойство обретать новый смысл при повторном просмотре или при просмотре вкупе с другим его фильмом. Самостоятельные работы складываются в трилогии или дилогии, также обретая новый смысл. Так обстоит дело с картинами «Подранки» (1976), «Из жизни отдыхающих» (1980), «И жизнь, и слёзы, и любовь…» (1983), а также с фильмами «Пришёл солдат с фронта» (1971) и «Запретная зона» (1988). Изначально все эти фильмы снимались без связи друг с другом. Во всяком случае, режиссёр не заявлял, что одна картина является смысловым или содержательным продолжением другой. Более того, каждый фильм имеет свой собственный, более или менее чётко выраженный сюжет и даже собственный колорит. О «Подранках» было сказано выше – это фильм о детях войны, к тому же, автобиографический. «Из жизни отдыхающих» рассказывает о нескольких днях мёртвого сезона на южном берегу Крыма, это лёгкий, пастельный рисунок. «И жизнь, и слёзы, и любовь» – рассказ о старости, картина, переданная плотным рембрандтовским колоритом.

 

Но в то же время эти разные фильмы эстетически и философски близки друг другу, это аллегорическое или даже символическое повествование о человеческой жизни, о трёх её возрастах. Детство, зрелость, старость… Жизнь приносит и радость, и горе – даже интернатским детям выпадают счастливые деньки. Но хоть счастье и несчастье делится между людьми не поровну, в целом жизнь любого человека грустна и непонятна. Взрослея, люди продолжают чего-то ждать, на что-то надеяться – недаром один из героев фильма «Из жизни отдыхающих» просиживает на берегу, вглядываясь в туман, окутывающий море: кого то привезёт сегодня катер… Каждый персонаж фильма имеет какой-то изъян: тот зол, этот глуп, а этот настолько недоволен своей жизнью, что врёт о себе напропалую. Красавица главная героиня не любит мужа, а главный герой – загадочный и молчаливый – вдруг выдаёт свою тайну: «– А ваши ребята не знают эту песню? – Какую? – “Не всё пропало / Приди в себя…” – Там не “приди”, а “найди себя”. – А мне больше нравится “приди”…» Видимо, слышать слова «найди себя» ему не очень приятно.

 

Может быть, свой изъян каждый принёс из детства. И вот теперь кругом туман, неизвестность, непонимание самого себя, а всё, что остаётся – это забыться в дикой пляске, в неистовом цыганском веселье. Но что бы ни происходило, итог всякой жизни известен, вот почему она грустна и непонятна. Зачем была молодость, если старческие немощи даже не позволяют вспомнить о ней и насладиться воспоминаниями? Зачем все эти детские страдания, зачем метания и поиски себя в сорок лет, если конец всё равно один? И что же остаётся?..

 

Во всех трёх фильмах действие происходит в каком-нибудь Доме – Детском доме, Доме отдыха или Доме престарелых, то есть в замкнутом, ограниченном пространстве, которое словно концентрирует эффект повествования. В то же время Дом как символ мироздания объединяет все три фильма в единое смысловое пространство, в рассказ о человеческой жизни. Такими же объединяющими символами выступают Дерево или Окно, снятые и показанные не просто как обязательные атрибуты пейзажа или интерьера.

 

Начинавший сугубым реалистом, Николай Губенко сумел соединить разные творческие подходы и даже разные традиции. В результате этого синтеза получился свой собственный, губенковский стиль, основанный на лиризме и недосказанности, на символической, ассоциативной эстетике, на иронии и внутренней, сдерживаемой экспрессии. Губенко создаёт на экране мир, который не поддаётся прямолинейному и безусловному толкованию. Этот мир доступен, скорее, интуитивному постижению, зрителю нужно почувствовать, о чём говорит с ним художник, а не привязывать фильмы к конкретным событиям или общественным настроениям. Сегодня фильмы Николая Губенко не воспринимаются в связи с чем-то сиюминутным. Социальные привязки и общественное звучание остались в прошлом, и фильм о доме престарелых не воспринимается как призыв изжить общественные язвы. Но фильмы от этого только выиграли, обретя смысл символический, а то и пророческий. Как, например, дилогия «Пришёл солдат с фронта» (1971) и «Запретная зона» (1988). Вообще-то, как видим, фильмы появились на экране с разницей почти в двадцать лет, а кроме того, они разделены другими работами. Но сегодня уже нельзя отмахнуться от связующей их темы. Сначала – разрушенная войной страна, и люди, объединённые общей бедой. Но вот, спустя сорок лет, снова разруха: ураганом уничтожена деревня. И никакого единства, никакой общей беды, каждый сам за себя. А зажиточные дачники, которых ураган не затронул, и вовсе остаются безразличны к соседской разрухе. Пожалуй, этот фильм не столь красив и изящен, как предыдущие картины, в нём больше публицистики и даже обличения. Но ведь по сей день мы живём как после урагана: те же разобщение и безразличие, те же вороватые чиновники и бессердечные нувориши. После войны, когда действительно было тяжело и трудно, люди иначе относились друг к другу. Так что же изменилось? С.Г. Кара-Мурза писал о том, что соотечественники начали засматриваться на красивую заграничную жизнь, на другое жизнеустройство и другие ценности, начиная с 60-х гг. XX в. «в условиях спокойной и всё более зажиточной жизни». Так неужели спокойная и зажиточная жизнь способна так испортить человека?.. Вопрос не сиюминутный, а картина и в самом деле получилась пророческой.

 

После «Запретной зоны» Николай Губенко не снимал кино. Но имя его неразрывно связано ещё и с театром. Без Губенко, как без Высоцкого или Филатова, невозможно себе представить Театр на Таганке. А сегодня Николай Николаевич руководит театром «Содружество актёров Таганки». О Николае Губенко – актёре и режиссёре, министре и депутате – много написано и сказано. Причём последнее время говорят всё больше о депутате Губенко. Но в дни юбилея не хочется вспоминать о политике. Тем более что юбиляр, в первую очередь, всё-таки Мастер и Художник. Один из тех, чьим талантом создавалось великое советское кино.

 

2016

 

Нравится
 
Комментарии
Комментарии пока отсутствуют ...
Добавить комментарий:
Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
Создание сайта - Vinchi & Илья     ®© Светлана Замлелова
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет