Светлана Замлелова

Создайте свою визитку
На главную Разное
2

Изменнику – сан наставника?

Андрей Крушинский

 

 

...Признаться, будет странно, если вдруг 11 декабря 2018 года не объявят в России выходным днем или хотя бы каким-нибудь новым праздником. А пока что именем Солженицына, вопреки желанию граждан, называют улицы, устанавливают на этих или других улицах ему памятники или мемориальные доски; произведения его включают в обязательную школьную программу; а в прессе отзываются о нем с придыханием, как о гениальном писателе, мыслителе всех времен и народов, пророке и отважном правдолюбе.
(Из очерка С.Г. Замлеловой «Родить дракона»)

 

Троекратно за неделю обновляемые форумы «Совраски» под стать коллективно рисуемым «кардиограммам» социальных и духовных недугов России – более правдивым, чем заказные опросы ВЦИОМа и ток-шоу прикормленных властью политологов. Эти виртуальные дискуссии (ни редакцией, ни КПРФ не контролируемые) вскрывают синхронно с событиями международной и внутренней жизни поиски и заблуждения, иллюзии и прозрения в разных слоях общества, а цифирь постов-откликов форумчан помогает ориентироваться на газетной полосе по принципу: «Чем больше постов – тем лучше, видимо, статья».
Но для очерка Замлеловой такой «аршин» оказался непригоден: ясно, что читать его стоит, но к вечеру первого дня форума он набрал постов вдвое меньше, чем отчет о встречах П.Н. Грудинина в Башкирии, и на треть меньше, чем реплика о схватке Шевченко–Сванидзе. Не завлекло даже фото: узнаваемый лик с очами фанатика и бачками пастыря какой-то изуверской секты при воздетых, словно в акте проклятия, десницах...
Может быть, в чьих-то очах тема выглядит неактуальной – с выборами, мол, не связана? Или тема «на зубах навязла»? Нет, актуальна сегодня как никогда, причем по сей день ничего столь яркого и весомого про Исаича не написано. Под стать очерку и обсуждение было – при компактном составе участников – ярким и весомым. Почти не отвлекаясь на пустяки, – по суворовской формуле «воюй не числом, а уменьем», – дали отпор антисоветчикам, осудили потуги нынешней власти навязать россиянам культ предателя.
...Если вчитался в очерк Замлеловой, не оторвешься, как от умного детектива.

 

А это и есть в некоторых смыслах детектив, ибо загадок хоть отбавляй: новобранец, признанный непригодным к строевой службе, оказывается в артиллерийском училище, потом – во главе спецподразделения на фронте. «Превращение негодного к службе конюха в капитана разведки сродни превращению Золушки из грязнули в принцессу, – дивится Замлелова. – ...На фронте он прибавил в весе и даже вытребовал к себе жену по поддельным документам. Наталья Решетовская с теплом вспоминает время, проведенное с мужем на фронте, – они много гуляли, читали, он учил ее стрелять и корил неверным пониманием счастья: «А я, – говорил, – давно не умею мыслить иначе как: что я смогу сделать для ленинизма, как мне строить для этого жизнь?»
Он же, оказывается, рассылал через полевую почту советы, как организовывать... нелегальные антисоветские ячейки, словно не ведал ни о военной цензуре, ни о СМЕРШе! Замлелова фиксирует «неувязочки» спокойно, без эмоций. Подобно комиссару Мегрэ или патеру Брауну, хочет не просто вывести фигуранта «на чистую воду», но и проникнуть в душу, постичь нюансы психологии. Как вышло, что воспитанник советской школы, сталинский стипендиат перевоплотился в сексота Ветрова, оболгавшего друзей детства, потом в литератора с маниакальной идеей разрушить Родину?
Вот цепочка умозаключений Замлеловой, представляющая собой классический образец дедукции: «Президент В.В. Путин недавно напомнил, что «бывших разведчиков не бывает». Очевидно, и бывших провокаторов. Опыт художественного исследования подводит нас к тому, что Александр Исаевич, по всем вероятиям, был не новым Толстым или Достоевским, а новым Азефом. Произведения его тоже были своего рода провокацией, и позволялось ему так много именно в обмен на его услуги. Он мечтал быть «великим писателем», и эту мечту ему помогли осуществить... Но времена менялись, и хозяевам Александра Исаевича понадобилось... покончить со страной, отрицающей священное право частной собственности».
Финальная фраза в этом каскаде умозаключений подразумевает то же самое, что В.В. Путин обозначил некогда как «крупнейшую геополитическую катастрофу века».

***

Чтобы перечислить тех, кто очерком Замлеловой недоволен, хватило бы пальцев одной руки. Остро запротестовала лишь ветеран форумов «Совраски», часто противостоящая большинству, но зато симпатизирующая П.Н. Грудинину.
GalinaIvanovna. Всеядный автор-философ как всегда села в лужу, так как влезла не в свои литературные сани. Ведь понятны же причины гонения на Солженицына в нашей стране – публичное неприятие им сталинизма, синдрому которого подвержена автор. И именно из-за этого с Солженицыным случились все его беды. Это и ослу понятно. Зачем раздувать истерию, тем более что история Солженицына уже закончилась... Я кроме «Одного дня Ивана Денисовича» ничего не читала у Солженицына. Но этого одного произведения достаточно, чтобы понять, что он – талантливейший писатель.
Во-первых, уважаемой Галине Ивановне стоило бы расширить свою эрудицию по любимому ей автору: в «Архипелаге ГУЛАГ» он сам признался, что в колонии подвизался в роли сексота. Зачинателем «публичного неприятия сталинизма» был Никита Сергеевич, опередивший Александра Исаевича на 6 лет. Ну а «история Солженицына», увы, отнюдь не закончилась (о чем речь впереди). Форумчане katia и ЮРА возмутились смутно сформулированным подозрением Светланы Георгиевны о покровительстве КГБ Исаичу при продвижении его на пьедестал. Возражение в их адрес появилось в концовке дискуссии:
Васильич (Юре и Кате). При всем уважении, мне кажется, что Вы несправедливы к Светлане Замлеловой. Похоже, социализм, по крайней мере до горбачевщины, Вам представляется этакой сияющей глыбой без единого порока. Между тем социализм шел к своему крушению постепенно. Шло разложение, прежде всего, верхушки, в том числе и верхушки КГБ. Номенклатурщики стали срастаться с подпольными цеховиками, и особенно их молодое поколение, начинали мечтать, как бы превратиться в «нормальных» буржуа... Бесконтрольная власть, она разлагает, а после смерти Сталина контроль над партийной верхушкой был упразднен. Сталин, как известно, боролся с перерожденцами весьма суровыми методами, вплоть до уничтожения, и правильно делал, время было предвоенное и военное. По-моему, чуть ли не главная проблема социализма – как после новой победы социализма избежать разложения верхушки.

 

...Ну а подавляющее большинство дискутирующих Замлелову решительно поддержало:
Чусовитин. Блестящая, талантливая статья! Мыслей много, и они ценные и живые. Работа С. Замлеловой сделана объемная. Суждения вполне объективны и справедливы.
katya. Статья потрясающая! Холод проникает в самое сердце, когда думаешь, что даже в те горячие годы ВОВ были в КГБ ВРАГИ. А ведь если с самого рождения молодой Страны Советов против нее боролся весь буржуазный мир, то вполне возможно.
objektiv. На фронте, судя по его же письмам, Александр Исаевич много читал, еще больше писал и неплохо питался и, возможно, сильно сожалея, что «горячая» война закончилась, принялся подбрасывать лепешки своих «литературных» экскрементов в огонь войны холодной, чтобы погреться и у этого огня... А Светлана, как всегда, на высоте.
ofizer38. Статья С. Замлеловой, все ее публикации высокопрофессиональны. Всегда читаю их с большим интересом.

***

Некоторые форумчане (из тех, что этот очерк «не прозевали») столь близко к сердцу приняли прочитанное, что односложным «спасибо» ограничиться не хотят, что-то от себя добавляя, становясь соучастниками проводимого Замлеловой «следствия». Так, первый же отклик и статью дополнил, и помог усомниться в правдивости Исаича – его расписывании «зверств» лагерного персонала.
Sergo. Солженицын – графоман и предатель. «Архипелаг Гулаг» я не только читал, но и жил в некоторых упомянутых там местах, в частности в Норильске, в 20 метрах от колючей проволоки. Мне было около пяти лет, и я все отчетливо помню. Отец, как политработник, был непосредственным участником событий тогдашнего «бунта». «Днем» (а в полярной ночи, как известно, светлого времени суток нет) под светом прожекторов периметра я как-то залез под колючую проволоку в жилую зону: любопытно стало: а что там? Надо ли описывать изумление обступивших меня «зэков» в черных телогрейках? Они глазам своим не верили. Так я и стал самым популярным малышом в Норильлаге. Отцу, разумеется, сразу сообщили о моем проникновении. Но он, будучи хорошим знатоком людей, отмахнулся – как залез, так и вылезет. Потом, уже полярным днем, проходившие черные колонны усталых людей освещались улыбками, заключенные мне махали, а я с восторгом кричал: папа, папа, бригада идет!
В писанине Исаича никакой «лирики» в этом духе не бывало...
«Добавлю, – написал в своем следующем посте наш «коронный свидетель» по ГУЛАГу, – в Норильске, в вечной мерзлоте, лежит моя бабушка. Смертельно больная, приехала на Таймыр к сыну, умереть рядом с ним. Было ей всего 50 лет. И через полвека, в августе 2004-го, я побывал на том кладбище, постоял около железобетонного монумента с почти выгоревшей надписью, поправил покосившуюся ограду. Побывал и около своего бывшего дома, снял видео и поехал через Курейку в бывший поселок Ермаково, где десять дней прожил в палатке среди медведей, бродил по развалинам «мертвой дороги» (Салехард–Игарка), вспоминая и окунаясь в то великое время».
Yokostrov. Вот такая старая книга попала мне в руки. И читать ее было совсем не скучно.
Томаш РЖЕЗАЧ. «СПИРАЛЬ ИЗМЕНЫ СОЛЖЕНИЦЫНА». М.: Издательство «ПРОГРЕСС». 1973.
Автор дал реалистичный портрет Александра Исаевича. Сам Ржезач проживал некоторое время в Швейцарии и принадлежал к узкому кругу друзей Солженицына... Портрет – отталкивающий. https://www.chitalnya.ru/work/43664/
Quercus. Математик по образованию, Солженицын, не мог ошибиться в цифрах, он нагло, по-чубайсовски врал: «50 млн уничтоженных в лагерях и 60 млн погибших на войне»... Но судя по документальным фильмам послевоенного времени, и в городах было многолюдно, и село работало и строилось. Сравним: за годы перестройки мы потеряли 12 млн чел., и что? Едешь и видишь угасшие деревни, не видишь ни коров, ни пастушков, не слышно смеха детей на речке. Сонные городки и поселки. Но и большие города не прирастают (за исключением ада Москвы). Мой Ростов-на-Дону также усыхает.

 

...Как видите, посты форумчан изобилуют интереснейшими фактами, мыслями, и цитирование я еще продолжу, но пока что не терпится предложить вопрос «на засыпку»: кому, на ваш взгляд, принадлежит вот эта цитата:
«...Он был честен в общепринятом смысле слова. Но что толку, если кто-то честен в своем поклонении бесчестности?.. Каждый такой поступок открывает новые врата, ведущие из круга в круг по аду. Не в том беда, что преступник становится необузданней и необузданней, а в том, что делается подлее и подлее».
Допустимо предположить, что сие написано Замлеловой (не стыкуется ли с взятым из ее текста эпиграфом?). Нет, автор американец, сто лет назад решавший тот же нравственно-этический ребус, анализом которого ныне занялась она.
...Любимому персонажу Г.К. Честертона, патеру Брауну, довелось вывести на чистую воду кумира англичан, на чьем надгробии работы великого скульптора начертано:

«В священную память
ГЕНЕРАЛА СЭРА АРТУРА СЕНТ-КЛЭРА,
героя и мученика,
всегда побеждавшего своих врагов
и всегда щадившего их,
но предательски сраженного ими.
Да вознаградит его Господь,
на которого он уповал».

...Его полк, атаковавший втрое превосходившего противника, был истреблен картечью в заболоченной лощине Черной Речки, а Сент-Клэра нашли повешенным. Погребли с почестями, увековечили сотнями монументов по всей Англии. Браун же, мобилизовав свою дедукцию и собрав улики, узнал: за 20 минут до «геройской» атаки Сент-Клэр в том ущелье убил офицера, уличившего его в принятии взяток от врага. И послал полк на убой, дабы «спрятать» труп в горе трупов. Повешен же был горсткой англичан, уцелевших в бойне и разгадавших ее причину.
Но соль «ребуса» – не в злодействе генерала, а в цинизме священника, не захотевшего лишать народ кумира: «Столетиями его мраморные статуи будут вдохновлять души гордых наивных юношей, а его сельская могила станет символом верности... Миллионы людей, никогда не знавших его, будут, как родного отца, любить... Его будут почитать как святого и никто не узнает правды. Я так решил».
Что делать с лжекумирами, сотворенными впопыхах, из корысти или конъюнктурных соображений? Приоритет в постановке проблемы – за Честертоном, чей рассказ «Сломанная шпага» мог бы быть переименован в «Аршин патера Брауна», чей циничный вердикт по-своему благоразумен: из-за легкости применения (злодейство сочинил сам злодей, тут же унесший тайну в могилу). Для российского лжекумира сие неприменимо, ибо процесс его сотворения был долгим, публичным, шумным.

 

 

***

 

...Для абсолютного большинства участников дискуссии затеянное властью раздувание культа Солженицына абсолютно неприемлемо. Но важно и другое – то, что в ходе откровенного обмена мнениями вырисовываются факторы формирования этого культа, корнями уходящие в советскую эпоху (будучи для ее же гибели предназначены).
Томптокан. Близится юбилей Максима Горького – 150 лет со дня рождения, но о нем ни слова в печати. А ведь скольких советских людей вдохновили его произведения на подвиги, привили любовь к человеку... О, как сегодня подрастающему поколению нужны его книги, его мысли... А вот человеку без чести, без совести поют осанну.
aleksandra. Когда-то на форуме бывал автор биографии Солженицына, давал ссылку: http://lit.lib.ru/k/kolesow_w_i/text_0013.shtml (Имеется в виду В.И. Колесов – эксперт по сборке и снаряжению атомных бомб, строительству крылатых ракет; он же – сотрудник «Невы», «Нашего современника» и других толстых журналов, автор трудов «Перестройка. Летопись 1985 г.», «Путин и другие. Летопись 2000–2015 гг.», «Не было сталинских репрессий», «Солженицын. Гений и злодейство – несовместимы?» – А.К.)
Вот цитата из этого труда, подобранная Александрой:
«В 1952 году проф. Симонян (однокашник Солженицына, военный хирург, прекрасно себя зарекомендовавший в годы Великой Отечественной. – А.К.) был вызван к следователю госбезопасности, который ознакомил его с доносом Солженицына.
Симонян: «Силы небесные! На этих 52-х страницах описывалась история моей семьи, нашей дружбы в школе и позднее. При этом на каждой странице доказывалось, что с детства я якобы был настроен антисоветски, духовно и политически разлагал своих друзей и особенно его, Саню Солженицына, подстрекал к антисоветской деятельности... Мои слова, которые я произнес в то время, когда Солженицын получал Сталинскую стипендию, почему-то вплел в один из моих рассказов школьного периода об отце (богатом купце, после нэпа легально выехавшем в Персию). В частности, подчеркивал «осуждение» мною Сталинских стипендий».

 

 

***

 

«...Сегодня это выглядит настоящим безумием, каким-то массовым помешательством. Журнал с повестью моментально раскупили полностью, люди в библиотеках записывались в очереди на книжку журнала, переписывали повесть от руки. Александру Исаевичу пишут письма, называют его гением... Кто решительно непонятен, так это советские писатели. Создается такое впечатление, что, во-первых, никто из них вообще ничего не читал. А во-вторых, что никто из них и не подозревал о каторге в царской России или о существовании пенитенциарной системы по всему белому свету», – читаем у Замлеловой.
...Год 1962-й крепко врезался и в мою память, ибо именно тогда, завершив аспирантуру, решился сменить научное поприще на журналистское и поступил в международный отдел «Комсомольской правды». Как очевидец «стресса», пережитого Москвой на финише 62-го, подтверждаю: «массовое помешательство» при презентации ноябрьского номера «Нового мира», чуть ли не поголовное умиление наших тогдашних «инженеров человеческих душ» Солженицыным (подчас простительное, ибо не ведали еще о таких его грехах, как стукачество) описаны в очерке идеально. Но у форумчан, как оказалось, есть что уточнить, добавить:
katya. Ведь кто расхватывал и журнал, и книги? Та же либеральная, изворотливая, хамелеонистая ФРОНДА!
В 1962 году я заканчивала школу. Училась в военном городке, где основная масса отцов – фронтовики! Резко не принявшие и варварское хрущевское сокращение армии, и, тем более, антисталинизм!
У нас учителя не очень нам вбивали антисталинские идеи, даже к обещанию Хрущева построить коммунизм к 80-му проявляли скепсис. Хотя мы, молодые, верили в возможность построить коммунизм. Основная масса продолжала верить в идеи Социализма. А то, что в 80-е снова оживились идеи антисоветские – так это ТРАГЕДИЯ перестройки с подключением к ней всех ВАШОБКОМОВ! Что происходит и сейчас.
В правоте этого суждения не сомневаюсь, ибо по ходу своих долгосрочных командировок за рубеж (собкором «Комсомолки», «Правды») я замечал несходство публики столичной и периферийной: в Пекине, Праге, Софии (да и Варшаве, куда заезжал краткосрочно) у меня было немало добрых друзей, но в целом там гораздо гуще, чем на периферии, дух мещанства, податливость западнизму. Как и у нас...

 

 

***

 

...Умиление Солженицыным, подхлестнутое самим фактом снятия табу с лагерной темы, сопровождалось неуемными дифирамбами даже в отношении его «ахиллесовой пяты» – косноязычия. Замлелова повеселила читателей, отведя в своей статье место для «парада» лживого пустословия:
«Тема, открытая партией для литературы, ждала своего первого крупного художника, своего, если хотите, героя, ибо мужество, с которым описана жизнь Ивана Денисыча, есть мужество героическое. Тема ждала, и художник явился...» (И. Друцэ. «Дружба народов», 1963 г.)
«Глубокое внимание к нравственному миру людей в условиях самого невыносимого унижения, бесправия и насилия, умение именно здесь увидеть, оценить и полюбить человека и роднит небольшую повесть А. Солженицына с гуманистическими традициями Толстого и Достоевского...» (Н. Губко. «Звезда», 1963 г.)
«Чем дальше будет жить эта книга среди читателей, тем резче будет выясняться ее значение в нашей литературе, тем глубже будем мы сознавать, как необходимо было ей появиться». (В. Лакшин. «Новый мир», 1964 г.)
Оценка Светланой Георгиевной этого «словесного поноса» под стать возгласу «А король-то голый!» из сказки Андерсена. «Писатели-классики XIX в., как бы далеки они ни были от народа, оставались отличными стилистами и могли передать речь мужика артистично и убедительно, то есть соблюсти меру и не отступить от правды, – читаем в ее очерке. – Язык «Одного дня...» и не артистичен, и не убедителен. Это, скорее, имитация просторечия, нередко встречающаяся в литературе и описанная Ильфом и Петровым: «Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку...» И неудивительно, что, например, К. Симонов, чья рецензия на повесть была опубликована в «Известиях», назвал автора «подлинным помощником партии в святом и необходимом деле борьбы с культом личности и его последствиями», но ничего не сказал о языке «Одного дня...», очень огорчив этим Александра Исаевича... Решетовская пишет, что Александр Исаевич любил читать словарь Даля и заучивал слова, пословицы и поговорки. Вероятно, именно поэтому язык его не звучит органично и естественно – повесть написана языком, заученным по словарю».
...Без Даля ему творилось действительно туговато, что особенно бросается в глаза в «Пире победителей» – «комедии в стихах», выборочно Замлеловой процитированной:

 

Страна измотанных,
запуганных, оборванных,
Трибуны главарей –
один в один как боровы,
Туристам западным – зажиточность
потемкинских колхозов,
Для школьников –
доносчик на родителей Морозов,
С дверьми за кожей черной –
комнаты-капканы,
В пять Франций –
лагеря вдоль Вычегды и Камы,
Куда ни глянь –
погоны с ядовитой бирюзою,
Вдов живомужних
боязно отертая слеза,
Матросовы придуманные,
глупенькие Зои,
Аплодисменты,
Сто процентов
ЗА!!!
Страна чудес! За голод, за невзгоды
Единым выдохом
хвалебные акафисты и оды!..

 

А форумчанин usakovmih нашел нечто посмешней: «Потенцию этого графомана надо определять по текстам, которые не правили редакторы и корректоры «Нового мира». Извольте познакомиться с «евоной» Нобелевской речью: «На эту кафедру я поднялся не по трем-четырем примощенным ступенькам, но по сотням или даже тысячам их – неуступным (неуступная ступень – это что-то новое в русском языке), обрывистым, обмерзлым… И мне сегодня, сопровожденному тенями павших, и со склоненной головой пропуская вперед себя на это место других, достойных ранее, мне сегодня – как угадать и выразить, что хотели бы сказать они?»
Для полноты картины еще одна цитатка, но уже из другого, не менее «великого» произведения: «Уже до донышка доходит, уже всеобщая духовная гибель насунулась на нас». Вы можете себе представить нечто подобное за подписью Толстого, Чехова, Бунина, Шолохова. В школе за одно это НАСУНУЛАСЬ можно было схлопотать двойку. Видно, что человек старался быть оригинальным, чтобы и «словечка в простоте» не сказать, но в этом косноязычии даже его соотечественникам без дополнительного перевода не разобраться...»

 

 

***

 

...Подобно тому, как техногенные катастрофы случаются чаще всего не по одной какой-то причине, а в ситуации «парада планет» (рокового сочетания вредоносных факторов), так и социально-политическому «взрыву», выходу в печать «Ивана Денисовича» (реально повлиявшему на дальнейшее развитие СССР) предшествовала цепочка роковых совпадений, что признал позднее и Солженицын в интервью для Би-би-си: «Совершенно ясно: если бы не было Твардовского как главного редактора журнала – нет, повесть эта не была бы напечатана. Но я добавлю. И если бы не было Хрущева в тот момент – тоже не была бы напечатана. Больше: если бы Хрущев именно в этот момент не атаковал Сталина еще один раз – тоже бы не была напечатана».
...При просмотре «Рабочих тетрадей» Твардовского за октябрь 1962 года бросается в глаза: не считая набросков «Теркина на том свете», по частоте упоминаний с отрывом лидировал Солженицын. «Получил ли Н.С. рукопись? Прочел ли?» – донимал В.С. Лебедева, помощника Хрущева (курьезно, но тот ее так и не прочел, предпочитая, чтобы услужливый помощник зачитывал ему вслух).
По настойчивости и изворотливости Твардовский был в роли лоббиста под стать гоголевскому Чичикову, причем влиятельность его приумножалась «Новым миром» – популярнейшим из наших толстых журналов, обернувшемся с декабря 1961 года (когда впервые наведался Солженицын) в лоббистскую контору (а через 8 лет прозревающий Твардовский про Исаича скажет: «Мы его породили, а он нас убил»).
Таковы факты, подобранные в документах более чем полувековой давности. Поразительно, как близки им суждения читателей «Совраски»:
katya. Из интернета: Геббельс был первым... «Мы работаем на Россию тремя тайными радиостанциями. Векторы: первый – троцкистский, второй – сепаратистский, третий – национально-русский. Все – резко против сталинского режима. Здесь мы даем взорваться всем возможным бомбам и используем уловки, зарекомендовавшие себя во время кампании на Западе». (Йозеф Геббельс, 30 июня 1941 года).
Любопытно, что акция по развалу СССР шла точно по этим трем рецептам:
1) левые активисты-неформалы («В СССР – неправильный социализм, вот свергнем КПСС – и построим правильный!»).
(Кстати, перед войной и во время нее Солженицын был заядлым поклонником Троцкого. – А.К.);
2) сепаратисты в советских республиках;
3) и, конечно же, самое главное – русские люди от Ельцина до Солженицына.
sokol. Пройдут года, настанут дни такие, когда будет официально признано, что начало развала великой страны СССР положила сладкая парочка – Хрущев и Солженицын... Прекрасную статью-исследование С. Замлеловой следует передать в музей Солженицына и подарить на день рождения В.В. Путину.

 

 

***

 

...Заключительный пункт в перечне Солженицына для Би-би-си, на мой взгляд, – ключевой, ибо под словами «атаковал Сталина еще один раз» подразумевалось выступление Хрущева на ХХII съезде КПСС, затеянном специально чтобы довести до победного конца «десталинизацию», добить «консерваторов» (приверженцев «сталинской модели», оппонентов хрущевского волюнтаризма). Появление рукописи про зэка Денисовича для Хрущева было как яичко к Христову дню. Перед самым началом съезда он продавил на президиуме ЦК КПСС решение о ее срочном опубликовании.
«Никак было не предвидеть ту внезапную заливистую яростную атаку на Сталина, которую назначит Хрущев XXII съезду! – свое ликование Исаич выразил в привычно корявых выражениях.
...Такой поворот в судьбе бывшего зэка-сексота был покруче, чем трансформация Золушки в принцессу! Солженицын приблизился к верхам легально, под маркой «подлинного», по мнению Симонова, «помощника партии»!
Но что интересно, пригрезилось ему, когда как бы сам себе намекнул про шанс «высунуться из воды»? Не померещился уже вожделенный сан Верховного Патриарха-Наставника?
К «сану» он – в экспериментальном порядке – уже, кажется, примерялся – в коридорах и кабинетах «Нового мира».
Солженицына в «Новом мире» привечали радушно – всегда улыбчивого, приветливого ко всем, особенно к женщинам, светившегося от своей рыжеволосости и от счастья, которое ему принесла публикация повести (недаром А. Ахматова, познакомившись с писателем, назвала его поэтично: «солнечный»), – читаем у литературоведа В.В. Есипова. – Но эта «солнечность» была во многом наигранной... По свидетельству А. Кондратовича, об окружении Солженицына – «дамском, молитвенном, коленопреклоненном» – в редакции «Нового мира» говорили с иронией...» Но Твардовский, по выражению Ф. Абрамова, пока еще ходил перед Солженицыным «на задних лапах».
Время, однако, шло, прозрения множились. В конце концов Солженицын стал нерупожатным для Твардовского, Лапшина, других сотрудников «Нового мира» – чуть ли не со всеми, кто подталкивал к пьедесталу. У меня нет сочувствия к его «жертвам» – за что боролись, на то и напоролись. Но стоит привести пару цитат человека, которому Исаич был обязан многим, – литературоведа Л.А. Копелева, солагерника, выступающего в качестве прототипа одного из персонажей в самом одиозном из его опусов:
«Твои политические единомышленники на Западе охотно ссылаются на тебя, когда им нужно славить Франко, Пиночета, Бота и прочих авторитарных правителей и когда доказывают необходимость приструнивать слишком демократических демократов и слишком либеральных либералов. Но они, как правило, не знают России, не уважают и не любят русский народ и убеждены, что русским «нужны кнут и кумир»...
Ты и твои единомышленники утверждаете, что исповедуете религию добра, любви, смирения и справедливости. Однако в том, что ты пишешь в последние годы, преобладают ненависть, высокомерие и несправедливость. Ты ненавидишь всех, мыслящих не по-твоему, живых и мертвых».

 

 

***

 

В наших и мировых СМИ, в сетях муссируется и такая тема: призывал ли Исаич публично политиков Запада применить ядерную бомбу против его Родины? Тот открещивался: не так, мол, его поняли, ссылался на ошибочную трактовку его речей. Но для расшифровки того, что у Солженицына на уме, можно обойтись без патера Брауна, достаточно вникнуть в тот его опус, где выступает в качестве прототипа солагерник Копелев. Действие в нем («В круге первом») датируется 1949 годом, когда существование СССР и всех нас, его граждан, оказалось на волоске: 19 декабря 1949 года комитетом начальников штабов в США был утвержден план Dropshot: предполагалось наконец-то воспользоваться монополией в атомном оружии. Предполагалось сбросить на первом этапе 300 бомб на 100 городов (из них 25 – на Москву, 22 – на Ленинград, 8 – на Киев, 5 – на Днепропетровск, 2 – на Львов и т.д.).
У нас это предвидели и к упреждающим мерам приступили уже в 1945-м: ученых-физиков обязали скорее создать атомную бомбу, авиастроительные КБ – сконструировать и построить реактивные истребители (у СССР их еще не было). Дабы упредить вероломство вчерашних союзников, Сталин готов был ухватиться за все, вплоть до такой соломинки, как переброска частей горнострелкового корпуса на северо-восток Чукотки, в район селения Уэлен, «откуда до ближайшей железнодорожной станции было 6425 км, а до Америки, или, точнее, до Аляски – менее ста». В своем прощальном (недописанном) романе «Жизнь моя, иль ты приснилась мне» Владимир Богомолов, занесенный туда своей армейской судьбой, оставил красочное описание первой, почти неподготовленной, зимовки на берегу Берингова пролива:
«В эту первую зиму даже старшие офицеры жили в норах-землянках и палатках совместно с бойцами и в мороз и пургу отправляли естественные нужды, не выходя из них. Но к холоду привыкнуть было невозможно. В жестокие морозы пар от дыхания мгновенно замерзал, превращаясь в кристаллики льда, которые забивали нос, рот, затрудняя дыхание и образуя вокруг головы диковинный шуршащий шар: сталкиваясь друг с другом, они производили легкий шорох – бойцы прозвали его «шепотом звезд». Даже металл и тот не выдерживал сильных морозов, становясь хрупким и ломким».
Такое, пожалуй, и в самом страшном сне не привиделось бы сочинителю «ужасов» ГУЛАГа! А ведь ту страшную зимовку
10-тысячный контингент выдержал с минимальными потерями, и летом старший лейтенант Федотов (прообраз которого – сам Богомолов) «после отбоя при свете трофейных плошек-коптилок на основе обобщенного уже опыта уличных боев в Сталинграде, Берлине и Бреслау составлял уникальнейшую разработку «Уличные бои в условиях небоскребов».
...Одна из контругроз Сталина в неравном поначалу противоборстве с Трумэном была в том, что едва тот применит атомное оружие, как наш контингент форсирует Берингов пролив и окажется на территории США. Советские воины, победоносно завершившие Великую Отечественную, были готовы ради защиты Родины к любым невзгодам и любым подвигам.
Поставив на конвейер заготовку атомных бомб, США к концу 1949 года сочли, что для уничтожения СССР оных уже вроде бы хватает. По-своему знаменательно, что рождение плана Dropshot совпало с временем действия одиознейшего из опусов Исаича («В круге первом»): тогда же, в декабре 1949-го, несколько отщепенцев (прототип одного из них сам Исаич) уговорились помешать усилиям СССР в создании его ядерного щита (унаследованного, на ее счастье, сегодняшней Россией). Dropshot завял на корню в первую очередь благодаря таланту и патриотизму наших ученых-атомщиков, но сыграла, наверное, свою роль на чаше весов и «соломинка» у Берингова пролива.

 

 

***

 

Уже первые строки в очерке Замлеловой под стать набату, сигналящему о тревоге. «Набат» сквозит и в строках ряда форумчан:
Евгений_111. Одно только то, что этот «радетель за свой народ» призывал власти США сбросить на головы этого народа сотни атомных бомб, не может вызывать у народа ничего, кроме презрения к этому лжеписателю. Ведь выходит, что ненавидел-то этот «литературный власовец» не столько Сталина, сколько Россию и ее народ. Поэтому воздавать почести и устанавливать памятники ему можно где угодно – хоть на Луне – но только не в России!
wowik. По-моему, произведения Солженицына служат теми гнилыми столпами, на которых держится то недоразумение, что заменяет в РФ идеологию. Думаю, именно «авторитет» АИС сподвигает российских творцов регулярно выдавать на-гора «штрафбаты», «сволочей» и «предстояния» с «цитаделями». Новое поколение во многом воспитывают именно на идеях Солженицына.

 

 

***

 

...Российская власть изо всех сил тужится раскрутить лебедку, подтягивая Солженицына на пьедестал, навязывая его России как Пастыря и Наставника. Но он для таких функций нелегитимен, что подтвердил и обмен мнениями Светланы Георгиевны и ее читателей. Его культ чреват угрозами не только для народа, но и для власти, это, по сути, ахиллесова пята действующего сейчас президента, ибо компрометирует и обесценивает его Мюнхенскую речь и такие достижения, как возвращение Крыма, возрождение Вооруженных сил.
В.В. Путин (посвятивший на днях в детали предстоящего перевооружения наш народ, его друзей и врагов) верит, что безопасность России, благодаря наличию бомб и ракет, гарантирована. Но разве не было бомб и ракет у Горбачева и Ельцина (державшихся на задних лапках перед Исаичем)?
Бомбы и ракеты не предотвратили «крупнейшую геополитическую катастрофу века», ибо решающим оказалось состояние умов (сформированное, в частности, под воздействием Солженицына).
Дело с его культом зашло далеко, но все-таки «еще не вечер!» Даже если Путин пробьется на новый срок, еще будет время чествование изменника Родины отменить (или хотя бы спустить на тормозах).

 

...В 1990-х (в какой именно год, я запамятовал) китайцев вдруг охватило желание назначить растение – символ нации: мол, у канадцев это кленовый лист, у Ливана – кедр, в Китае же – при его богатейшей флоре – такового нет! И пошла катавасия, как у нас с нынешними выборами. Составили списки «кандидатов». Точно помню: фаворитами считались пион (царящий в центральной части страны), на юге – лотос. Кажется, были среди «соискателей» и хризантема, роза, зацветшая слива и т.д Китайцы – народ азартный, и «предвыборная кампания» выдалась горячей: на митинги в поддержку «своего» собирались десятки тысяч энтузиастов (не обходилось и без беспорядков). В Пекине возникло авторитетнейшее жюри.
Я накопил в папке вырезки из газет, предвкушая, как продиктую стенографистке «Правды» занятнейший репортаж. В день, назначенный для оглашения результатов, бросаюсь к «Жэньминь жибао» и не верю глазам: о «цветке нации» – ни слова. Телевидение, радио – как воды в рот набрали.
...По сей день считаю это образцом мурости властей: успели-таки остановить локомотив, перепутавший стрелки. Когда и без того проблем по горло, к чему поощрять центробежные тенденции в стране? Если китайцы сумели обойтись без «цветка нации», почему бы нам не обойтись без злодея на пьедестале? Желаю тому, кто выиграет у нас выборы-2018, взять этот опыт китайцев на вооружение.

 

http://sovross.ru/articles/1668/38383

 

Нравится
 
Создание сайта - Vinchi & Илья     ®© Светлана Замлелова
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет